До поезда оставалось поесть да проститься. Мешок она увязала с вечера, а сундучок стянула ремнём под самое утро, на ощупь, чтоб не будить. Мать не спала. Мать стояла у печи спиной, гремела ухватом, хотя рано было для чугунов и незачем. – Молока хоть выпей. – Некогда, мам. К дневному не поспею. Ухват стукнул о шесток. Половица у порога скрипнула, та самая, которую Зоя за девятнадцать лет так и не научилась обходить. Мать по этому скрипу всегда знала, кто в избу идёт, а кто из избы. Больше мать ничего не сказала...