Лариса разогнулась над раковиной и стянула резиновую перчатку, потому что телефон звонил настойчиво, требовательно. Она глянула на экран, там высветилось «Ритка Коростылёва», и Лариса на секунду прикрыла глаза, взвешивая, отвечать сейчас или перезвонить через полчаса, когда домоет посуду и наконец сядет с чашкой кофе, которую она честно заслужила за три часа утренней беготни. Пальцы сами скользнули по экрану, принимая вызов, и тут же в ухо ударил жизнерадостный, почти визгливый голос, от которого Лариса слегка отодвинула трубку...

— Галя, ты дома? Открой. Я знаю, что ты там. Хватит прятаться. Голос за дверью звучал глухо сквозь толстую деревянную преграду, но интонации я узнала сразу. Двадцать шесть лет брака не вычеркнешь из памяти, как ни старайся. Игорь стоял на лестничной клетке моего нового дома и требовал, чтобы я открыла. Как требовал когда-то горячий ужин ровно в семь вечера. Как требовал выглаженные рубашки на каждое совещание. Как требовал тишины, когда ему нужно было работать. Я опустила кисть в банку с краской...