Кулак обрушился на дубовую столешницу так, что подпрыгнул графин. Антон стоял у двери и смотрел не в глаза главврачу — на его руку. Крупную, в перстне, с побелевшими костяшками. Через три часа эти же руки подпишут его приказ об увольнении. Или не подпишут. Зависело от того, выживет ли человек, которого он ещё не видел. — Я тебе ещё раз повторяю, щенок. Ты её больше не увидишь. Антон не ответил. Он смотрел на руку Сергея Павловича — крупную, в перстне, с побелевшими костяшками — и молчал. Жалюзи на окне опущены наполовину...