Теперь она стояла перед дверью с чемоданом в руках, с сосулькой в носу и с огромным желанием оказаться внутри, где пахло картошкой и мужем. Звонить в звонок было стыдно до невозможности. Она нажала. За дверью раздался тяжелый шаркающий шаг. — Кто? — спросил сонный голос Льва Борисовича. — Открой, — жалобно пискнула Варвара Петровна. Это был писк неженки, а не грозной воительницы. Дверь щелкнула. На пороге стоял Лев Борисович, в руке он держал вилку с надкусанной котлетой. Он уставился на мокрую, дрожащую жену, на чемодан, с которого капала вода, на ее грязные сапоги...