Шекспира можно поставить почти как угодно. Можно утопить его в бархате, коронах и музейной эстетике. Можно, напротив, раздеть трагедию до нервов и оставить на сцене только человеческую жестокость, страх и жажду власти. А можно сделать то, что сделал Андрей Кончаловский с «Макбетом» на сцене Театра Моссовета: вытащить шотландскую трагедию из привычного исторического антуража и поместить её в условное кавказское пространство. И вот здесь начинается самое интересное. Потому что «Макбет» Кончаловского — спектакль, который гораздо проще почувствовать, чем спокойно пересказать...