Всю обратную дорогу Трофим молчал. Это было неправильно. Утром, когда он вёз меня к повороту, он не закрывал рта: про рыбалку, про то, как в девяносто восьмом тут медведь задрал корову, про своего зятя, который не умеет ставить сети. Я даже успел устать от него. А теперь он сидел, вцепившись в руль, смотрел строго вперёд и за сорок минут не сказал ни слова. Только раз, когда я закашлялся, покосился, и снова уставился на дорогу. Я решил, что он обиделся. Или что ему просто хочется поскорее домой. Понял я всё позже, уже в райцентре, когда он заговорил сам...