Матвей рвал бумагу медленно, лист за листом. Договор на трёх языках, график процедур, смета на четыре миллиона. Пополам, потом ещё пополам. Пальцы работали ровно, как счётная машина. За дверью детской стоял его сын — на собственных ногах — и держался за шею женщины, которую называл мамой. Синяя папка клиники «Хохнрейд» лежала на подоконнике раскрытой. Матвей Строгалёв вынимал из неё страницы по одной и рвал каждую пополам, потом ещё пополам. Обрывки складывал аккуратной стопкой рядом. Аккуратно — это важно...