Нина Пантелеевна, вас ждут. Она не отпустила ручку сумки. Ручка была обмотана вокруг кисти в два оборота — ещё с автобуса. Внутри, под сложенным вдвое пакетом, лежала зубная щётка, кусок казённого мыла в обрывке газеты и смена белья. Паспорт она с утра переложила из внутреннего кармана в наружный, чтобы не искать. — Он один? — спросила Нина. Девушка за стойкой подняла глаза от монитора. — Один. Виктор Ильич просил, чтобы сразу. В конце коридора у лифта стоял охранник в чёрном, разговаривал по рации...

— Впечи его немедленно. Никаких вскрытий. Анна ударила ладонью по стеклу регистратуры так, что дребезгом отозвались пробирки на дальнем стеллаже. — Вы меня слышите? Я сказала сегодня. Сейчас. Патологоанатом отступил на полшага, задев локтем каталку. Металл лязгнул о кафельную стену, и звук покатился по коридору — длинному и пустому, как труба. — Есть порядок, — сказал он. — Есть бумаги. Смерть на дому, без наблюдения врача. Положено. — Положено. Анна расстегнула сумку одним рывком молнии. Пачка купюр легла на стойку регистратуры ровно — углом к углу, как вложенная по линейке...