— Ты вообще понимаешь, во что мы ввязываемся? — хрипло спросил молодой Гриша у своего отражения в мутном зеркале сочинской гримерки году эдак в 1988-м. Отражение ответило ему тяжелым взглядом исподлобья. Лицо было отекшим после вчерашнего выступления в ресторане «Жемчужина», а связки требовали немедленной реанимации горячим чаем с коньяком. — Ничего, брат, прорвемся, — буркнуло отражение голосом будущего Народного артиста России. — Москва нас еще на руках носить будет. Или похоронит под своими брусчаткой...