Первое: забудьте про милых литераторш с томиком Байрона в ридикюле. В голове у них — не сонеты, а оскалившаяся бездна, которая в 1816 году вдруг научилась говорить. И говорила она голосами монстров. Что, если самая знаменитая литературная вечеринка в истории была не салонным раутом, а коллективным психозом под аккомпанемент молний и опиумной настойки? Что если «Франкенштейн» и первый литературный вампир родились не из вдохновения, а из галлюцинации — общей, липкой, пульсирующей, как открытая рана? Кен Рассел, главный кино-провокатор Британии, в своей «Готике» (1986) отвечает именно так...