Кулак обрушился на дубовую столешницу так, что подпрыгнул графин. Антон стоял у двери и смотрел не в глаза главврачу — на его руку. Крупную, в перстне, с побелевшими костяшками. Через три часа эти же руки подпишут его приказ об увольнении. Или не подпишут. Зависело от того, выживет ли человек, которого он ещё не видел. — Я тебе ещё раз повторяю, щенок. Ты её больше не увидишь. Антон не ответил. Он смотрел на руку Сергея Павловича — крупную, в перстне, с побелевшими костяшками — и молчал. Жалюзи на окне опущены наполовину...

Я помню, как впервые услышал голос Аиды Ведищевой. Это было в старом фильме, и мелодия будто ворвалась в комнату, захватив всё внимание. В ней — и нежность, и сила, и какая-то особая, почти театральная выразительность. Ведищева умела сделать из песни маленькую драму, в которую хочется вслушиваться снова и снова. Сегодня я хочу вернуться к её главным хитам — тем самым, что стали частью культурного кода нескольких поколений. «Никуда не денешься, влюбишься и женишься…» — эта строчка звучит как вызов, как весёлое предсказание, в которое хочется верить...