— Выметайся, ты нам никто! И щенка своего облезлого забирать не забудь! Светлана Михайловна стояла в проёме двустворчатой двери, скрестив руки на груди. Её голос, обычно тихий и вкрадчивый, сейчас звенел той самой базарной медью, которую она так тщательно скрывала все три года брака её сына. За её спиной, прижав уши, испуганно жался вислоухий спаниель Бобка. Алина медленно опустила чашку с недопитым чаем на деревянный стол. На кухне пахло корицей и мятными каплями — свекровь опять жаловалась на сердце до того, как перешла в наступление...