Приборы перемигивались зелёным. В коридоре пахло остывшим кофе из автомата, который вечно не доливал. Где-то на посту тихо шуршела бумага. Алексей Званцев стоял у стеклянной перегородки двенадцатой палаты и не двигался. За стеклом горел ночник в форме месяца. В его слабом жёлтом свете Алексей видел Тимура — пять лет, лысая головка, кожа такая тонкая, что просвечивали синие жилки. И в кресле рядом — женщину. Прямая спина, руки на коленях, седой узел на затылке, заколотый двумя чёрными шпильками. Бабушка-опекун...