Она сказала это спокойно, без слёз и без театра. Просто поставила точку, убрала тему в ящик и закрыла его на ключ. Я кивнул. И почти год делал вид, что ящика нет. Пока в моих руках не оказалась копия её паспорта. На кухне шипело мясо Тридцатипятилетний Артём Лаврентьев пытался незаметно отодвинуть тарелку с новой порцией долмы. Нина Борисовна тут же придвинула её обратно. Отец помешал ложечкой в чашке. Дверь хлопнула. На пороге без стука возник дядя Гена. По-хозяйски придвинул стул. Дядя посмотрел на племянника с искренним недоумением...

Лариса разогнулась над раковиной и стянула резиновую перчатку, потому что телефон звонил настойчиво, требовательно. Она глянула на экран, там высветилось «Ритка Коростылёва», и Лариса на секунду прикрыла глаза, взвешивая, отвечать сейчас или перезвонить через полчаса, когда домоет посуду и наконец сядет с чашкой кофе, которую она честно заслужила за три часа утренней беготни. Пальцы сами скользнули по экрану, принимая вызов, и тут же в ухо ударил жизнерадостный, почти визгливый голос, от которого Лариса слегка отодвинула трубку...