Пень дышал. Павел Дроздов заметил это не сразу. Он нагнулся поправить ремень у кисы — охотничьей сумки, тяжёлой от нехитрого припаса, — и только тогда увидел, как над старой трещиной в корне дрожит едва различимый пар. Мороз ещё не взял землю по-настоящему, но трава в тени уже побелела, и только вокруг этого пня лежало тёмное кольцо, будто земля здесь не желала остывать. Павел выпрямился и огляделся. До старого зимовья оставалось несколько сотен шагов. Он собирался переждать там дождь, осмотреть верховье ручья и вернуться на свой промысловый участок...