Утро свадьбы пахло не цветами. В доме Зиягилей витал тяжёлый аромат лака для волос, смешанный с тревогой. Запах был густой, химический, въедливый; он забивался в ноздри, ложился горечью на язык, перебивая даже благоухание свежемолотого кофе, к которому так никто и не притронулся. Бихтер сидела перед огромным трюмо, похожим на портал в чужую жизнь, а приглашённый стилист — вертлявый мужчина с тщательно уложенными усами — колдовал над её причёской. Он журчал без умолку: что-то про «парижский шик»,...