Утренний туман над бескрайней тайгой в тот предрассветный час был не просто атмосферным явлением, а казался живым, осязаемым существом, густым и вязким, словно парное молоко, только что с пенистым шумом надоенное в жестяное ведро. Он тяжелыми, ватными клубами окутывал остроконечные верхушки вековых сосен, которые стояли, как молчаливые стражи времени, стелился по сырым низинам, надежно скрывая под своим покровом изумрудные мхи, резные папоротники и тайную жизнь лесной подстилки, делая окружающий мир призрачным, зыбким, но при этом удивительно уютным и защищенным от всего внешнего...