Когда у Прасковьи под окном завыл первый волк, она не перекрестилась и не задвинула ставню. Она встала, взяла миску с тёплой водой и пошла к двери, хотя в Липовом Яру уже третий день шептались: зверь ходит к её дому неспроста. Лайка у порога промолчала, только прижалась к стене и отвернула морду. Прасковья откинула крючок, вышла на крыльцо в валенках на босу ногу и остановилась. За огородом, у чёрной межи, стояло серое пятно. Не близко. Но и не там, где зверю полагалось быть. Волк не скалился, к земле не жался, кругами не ходил...