Тишина в кабинете была особенной — густой, пропитанной запахом пыли, старых бумаг и страха. Каждый щелчок костяшек счёт, каждый шорох переворачиваемого листа звучал здесь оглушительно откровенно. Екатерина, опустив голову над столом, выводила аккуратным почерком колонки цифр. Цифры были её миром — честным и ясным. В этом мире не было места двусмысленностям 1937-го, что витали за стенами управления и в самых сердцах людей. До того самого момента, когда дверь распахнулась, и дежурный произнёс фразу, от которой у неё похолодело внутри: «Петрова! К Ларисе Сергеевне...