Мы привыкли к тому, что фантастика — это полигон для отработки социальных теорий. Американское жанровое кино десятилетиями штампует притчи о толерантности, где пришельцы оказываются метафорой мигрантов, а мутанты — сексуальных меньшинств. Российская традиция, в свою очередь, любит погружать зрителя в омут совести, превращая звездолеты в декорации для карамазовщины. И в этом бесконечном моралите где-то затерялась простая истина: фантастика может быть просто игрой. Честной, жесткой, стильной игрой со зрителем, где нет места проповеди, но есть место чистой, дистиллированной жанровой энергии...