Сумка была тяжёлая. Григорий это понял, когда Марина сунула её ему в руки уже у самых дверей зала, шепнув: «Подержи, я быстро». Кожаная, цвета спелой сливы, с оборванной подкладкой, которую он собирался зашить ещё с осени. Он сел в третьем ряду, поставил сумку на колени и обхватил её обеими руками, как держат чужого ребёнка в поликлинике. Вокруг шуршали платья и программки. На сцене стоял стол с хрустальными статуэтками, и свет бил в них так, что слепило глаза. Марина сидела в первом ряду, спиной к нему...