— Нечего тут рассиживаться! — Эмма Робертовна стояла надо мной, и голос её был полон того привычного презрения, к которому я за два года почти притерпелась. — Иди откуда пришла! Расселась в моей квартире, как барыня. А ты тут кто? Никто. Приживалка при моём сыне. Иди-иди, к себе в свою глухомань, откуда приехала. Надоела. Я сидела на краю дивана. Ещё в куртке — только вошла. И смотрела на свекровь снизу вверх. Знаете, что самое странное? В тот момент мне не было ни больно, ни обидно. Эти слова —...