Мне было двадцать лет, но в тот день на сахалинском ветру моя юность умерла, оставив после себя лишь холодную жесткую оболочку взрослой женщины, готовой ко всему. Тридцать бесконечных, изматывающих душу дней — ровно столько времени потребовалось, чтобы от моей прежней жизни не осталось даже бледной тени. Сахалин ломал нас медленно, методично, с холодным равнодушием бездушной машины, для которой человеческие судьбы — лишь щепки под стальными жерновами. Осень ступала в свои права, принося с собой пронизывающие ветра с океана...