Он плакал жалко, по-старчески, покраснела кайма век, глаза увлажнились, но влаги не хватало, чтобы выпасть слезами. Не мог отпустить её пальцы. – Ну, будет! – сказала она мягко, не пытаясь пока отнять свои руки. – Давай, я сама выключу, а ты потом уложишь меня. Он купил её когда? Ему было 74? Тогда казалось ему, он был глубоким стариком, “одной ногой в могиле”. Жил в двушке на “Новогиреево”, сдавал на Ленинском проспекте трёшку – наследство от покойной ныне жены. И была у него дача на лосиноостровском направлении...