Николай умел страдать профессионально. Когда в один из серых осенних вечеров он пришёл домой с опущенной головой и трагически бросил на стол трудовую книжку, Елена испугалась по-настоящему. – Сокращение, Ленусь, – тихо, с надрывом в голосе произнёс он, глядя куда-то мимо неё, в кухонную стену. – Сказали, фирма закрывает филиал. Я пытался спорить, просил оставить хоть на полставки… Но кому сейчас легко? Весь его вид выражал глубочайшее человеческое горе. Плечи ссутулились, руки безвольно повисли, а в глазах стояла такая глухая тоска, что у Лены болезненно сжалось сердце...

Он шел тихо-тихо по длинной улице и заглядывал в каждое сердце. Как мало сердец, где есть место для Бога… В большинстве сердец было только «Я» и куча всякого хлама - от машин до брендовой обуви и гастрономических изысков. Иногда где-то в уголках сердец жались друг другу супруги, родители и дети - не сами, а в фантастических придуманных образах. Но чаще место им было в голове. Кто же принимает близких такими, какие они есть? Надо взгромоздить на их место придуманный образ. Даже кошечки и собачки в сердце располагались свободнее...