Знаете, когда пересматриваешь старое советское кино, иногда ловишь себя на мысли: какие же тогда были лица. Мощные, глубокие, с невероятной внутренней силой. Леонид Дьячков был именно таким. Им восхищались не только зрители и коллеги-женщины, но и самые капризные режиссеры. Алиса Фрейндлих называла его одним из своих любимых партнеров по сцене. Но почему человек, у ног которого лежал весь театральный Ленинград, закончил жизнь на холодном асфальте под окнами собственной многоэтажки? В этой истории столько мистики, роковых совпадений и личной боли, что до сих пор мурашки по коже...

Леонид Петрович всегда щелкал языком перед тем, как сказать гадость. Я выучила этот звук, как собака Павлова, только вместо слюны у меня начинало ныть под ребрами. Мы с Артемом жили тогда уже давно, обои в прихожей успели выцвести и поменяться дважды, кран на кухне три раза чинили, а коврик у двери протерся до нитки. Квартира маленькая, двушка в панельке, но своя, купленная в ипотеку, без копейки от свекра. Он, впрочем, вел себя так, будто мы ему должны. Леонид Петрович приезжал к нам каждые выходные, конечно, не прям каждые, но так часто, что мне иногда казалось: он живет за стеной...