Лариса проснулась в шесть утра от того, что за окном, выходящим на озеро, громко и нахально орала какая-то пичуга. Но первая мысль, которая пришла ей в голову, была не про птицу, а про тесто. Она резво вскочила с постели, а Валера, её муж, только промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, натягивая одеяло до самого уха. — Лар, ты куда в такую рань? — пробормотал он, не открывая глаз, и голос у него был сонный. Они легли поздно, потому что накануне вечером вдвоём таскали из машины сумки с продуктами, двигали мебель в съёмном домике и проверяли мангал на террасе...

Бирка с цифрой 46 висела на платье так заметно, будто её специально не срезали. Лариса увидела её первой. Платье лежало на кровати в гостевой комнате, разложенное на белой бумаге: тёмно-вишнёвое, тяжёлое, с мягким блеском, явно дорогое. На груди была маленькая брошь из того же магазина, в коробке — чек для обмена, но без суммы. Всё выглядело заботливо до такой степени, что спорить было почти неприлично. — Примерь, — сказала свекровь. Лидия Аркадьевна стояла у двери, подтянутая, тонкая, в светлом костюме, который не мялся даже в семейные праздники...