— Это просто железки, Стас. Детский сад, честное слово. — Мирон, Сава, а ну вернитесь за стол! Лада откусила огромный кусок яблочного пирога. Квартира гудела от голосов гостей. Марат, муж Лады, что-то увлеченно рассказывал про карбюраторы, активно жестикулируя вилкой. Кира отодвинула тарелку и поднялась. Ей нужно было взять из кабинета зарядку для телефона. Она остановилась на пороге комнаты. Близнецы сидели на полу. Вокруг них валялись пестрые глянцевые обрывки плотной бумаги. Мирон с упоением тянул на себя обложку, а Сава пытался вырвать середину...

Кира всегда просыпается в шесть, для этого ей не нужен будильник. Просто в шесть утра мир ещё достаточно тих, чтобы можно было дышать, не чувствуя вины за каждый свой вдох. Она лежит минуту, глядя в потолок, на трещину, которая ползёт от люстры в угол у окна, и беззвучно, одними пальцами, говорит потолку: «Привет». Пальцы складываются в знакомый жест, привычный, как сердцебиение. Руки у неё красивые – длинные, с тонкими запястьями, – и когда она говорит ими, кажется, что в воздухе распускаются цветы...