Лариса помнила тот день до мельчайших подробностей. Не потому, что хотела помнить, а потому что память так устроена, она цепляется за самое болезненное и держит крепко. Ей было шесть. Мама, Инга, ждала очередного мужчину. Кажется, его звали дядя Витя, или дядя Вова. Лариса уже не помнила имени, их было слишком много. Мама стояла у зеркала в прихожей, подкрашивая губы. Пахло мамиными духами и котлетами, которые она пожарила для гостя. — Ларисочка, солнышко, — сказала Инга, не оборачиваясь, — сбегай-ка погуляй часок...

— Собирайте вещи и убирайтесь отсюда! Вам не место в моей квартире. Инга Петровна стояла посреди кухни, уперев руки в бока. На ней был старый фиолетовый халат и тапочки с облупившимися розовыми цветами. В одной руке она держала мою тарелку с ужином, в другой — скалку. Я сидела напротив и смотрела на тарелку. Паста с курицей давно остыла. Соус застыл по краям, сыр превратился в жёлтые комочки. Я готовила после работы, почти на автомате. Весь день провела за компьютером, потом сорок минут добиралась домой, стояла в очереди в магазине, тащила продукты на пятый этаж...