В доме графа Моркова накрывали к обеду. Заезжий иностранец, большой ценитель живописи, заметил в столовой художника, потащил его за стол, усаживая рядом с собой на почётное место. Морковы молча отводили глаза. Объяснять гостю, что портретист, которого знала вся Москва, всего лишь дворовый человек, лакей и крепостной, было неловко, хотя графа это не смущало уже много лет. Художника звали Василий Тропинин. Ему шёл уже пятый десяток. Москва полнилась слухами о мастере, чьи краски сияли не хуже тициановских...

"Я жрать хочу!" - совсем невовремя заявил вечноголодный обжора Гаргантюа аккурат за день до получки. "В ипотеку, что ли, прикажешь тебя кормить?" - сразу окрысился бережливый пенсионер Воробьянинов. "Пошли уже..." - вздохнул я, аккуратно вынув голову жадного старикана из пасти разозлённого таким наездом великана. И направились мы в ближайший бар "Три Толстяка", где в обеденное время можно не только недорого набить пузо, но также весьма бюджетно нагрузить печень. За стойкой никого не было. Но сам зал был заполнен более чем наполовину и свободный стол мы себе надыбали только посередине зала...