Анна выросла в доме, где слова любви были запретным товаром, как иностранные книги при советской власти. Мать, Валентина Петровна, была женщиной сухой, подтянутой, с вечно сжатыми губами. Она работала бухгалтером, носила строгие костюмы и никогда не повышала голос – просто говорила холодно, как диктор по радио. «Анна, сделай уроки». «Анна, вымой посуду». «Анна, не капризничай». Девочка не помнила ласки маминых рук. Помнила их только в контексте дела: руки, которые перекладывали белье, месили тесто, поправляли воротничок школьной формы...