Вера стояла посреди пустой комнаты и не чувствовала ничего. Совсем ничего. Ни горя, ни облегчения, ни даже усталости после похорон. Только запах. Нафталин, старые книги и что-то цветочное. Мамин запах, который въелся в стены за тридцать семь лет. – Квартиру будете продавать? – спросил риелтор по телефону ещё вчера. – Да, – ответила Вера. – Как можно скорее. Она обвела взглядом комнату. Шкаф с треснувшим зеркалом, диван, продавленный до пружин, два стула. И пианино. Коричневое, громоздкое, с потёртой крышкой...