— Уходи подобру-поздорову, — рыкнула белобрысая женщина, загородив Лиду собой. — А ты, Надька, — обратилась к рыжей, — сама виновата. Вечно вёдра на дороге бросаешь, вот и спотыкаемся. Лида поднялась, качаясь. Подол черного платья был залит молоком, в калошах неприятно хлюпало. Отряхнув платье, Лида ничего не сказала дояркам, только махнула на них рукой и, развернувшись, поплелась домой. Год спустя. — Лидка-а-а! — Маша, стоя за забором, звала свою подругу в клуб. — Ты скоро? — Иду уже, — Лида вышла на крыльцо, закрыла дом и, жеманно поведя плечами, улыбнулась подруге...