В апреле сорок четвёртого земля отходила медленно, будто не верила, что ей снова придётся родить. Василиса стояла на краю поля в стёганой фуфайке, подпоясанной бечевой, и смотрела, как бабы тянутся от деревни по раскисшей тропке. Шестнадцать женщин, три подростка и старик Митрич с хромой кобылой. Вот и вся её бригада. Она хлопнула в ладоши, как привыкла. — Чего растянулись? Солнце уже на бугре, а вы как на гулянье. Галина, широкоплечая, в мужниных сапогах, отозвалась первой: — Василиса Петровна, дай продохнуть...