Андрей положил телефон на гранитную столешницу кухни и медленно повернулся к жене. В его глазах застыло странное, почти физическое напряжение — смесь упрямой надежды и усталой обречённости. Он знал, что услышит. Но всё равно спросил. Потому что знал: если не задаст этот вопрос сейчас, в преддверии своего юбилея, то будет мучиться потом годами. — Лен, ну что скажешь? Сорокалетие как-никак. Может, всё-таки позовём? Лена не отрывалась от нарезки овощей. Нож, острый и тяжёлый, с чётким ритмом стучал по деревянной доске: лук — хруст, огурец — шорох, помидор — мягкий всплеск сока...