— Маринка, ты режешь морковку слишком крупно, Стасику тяжело будет жевать, — Галина Петровна подошла к разделочной доске и без спроса отобрала у меня нож. Я отступила к окну, чувствуя, как привычная тупая злость снова поднимается к горлу. Стасику, моему сыну, на тот момент было семь лет, он спокойно ел отбивные и не жаловался на размер морковки уже года три. Но свекровь продолжала разговаривать со мной как с нерадивой студенткой на практике. — Галина Петровна, он ест такую морковку с детского сада, ему нормально...

— Я тебе привезу своих детей, что бы ты за ними последила, а я со своим мужем поеду на отпуск. — Заявила золовка. Я стояла посреди кухни с чашкой остывшего чая и смотрела на телефон. На экране горело имя Оксаны, а в ушах всё ещё звенел этот её бодрый, уверенный голос, не терпящий возражений...