– Что ты имеешь в виду? – Сергей замер в дверях, его лицо выражало смесь удивления и лёгкого раздражения. Карина стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. Свет от торшера падал на её лицо, подчёркивая тени под глазами, которые появились за последние недели бессонных ночей. В квартире пахло свежезаваренным чаем и тем самым яблочным пирогом, который она пекла сегодня утром, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие семейного уюта. Но всё это теперь казалось декорацией к пьесе, где главный герой решил уйти со сцены...

Воздух в усадьбе Кусково этим июльским днем был густым, пропитанным запахом свежескошенной травы и цветущей липы. Я стоял на ступенях деревянного театра, скрестив руки на груди, и смотрел на пеструю толпу детей, которых мои управляющие согнали со всех концов имения для смотра. Честно говоря, я устал. Устал от этого бесконечного мельтешения лиц, похожих одно на другое: испуганные глазенки, грязные пятки, робкие поклоны. Европа научила меня ценить совершенство формы, а здесь, под Москвой, мне предлагали лишь сырую глину...