— Лариса Андреевна, ну вы же все равно дома сидите! Что вам стоит? Они тихие, как мышки, посадите перед телевизором, дадите по прянику — и красота. А мне, ну правда, кровь из носу надо в салон, запись за месяц! В трубке звенел и переливался голос золовки, Светланы. Звенел настойчиво, как будильник, который забыли выключить в выходной день. Лариса Андреевна, женщина пятидесяти шести лет, статной комплекции и с педагогическим стажем в прошлом, зажала телефон плечом, помешивая на сковородке зажарку для борща...

Декабрь в тот год выдался таким, словно сама природа решила проверить нас на прочность. Ветер не дул — он резал, выл в водосточных трубах, срывал наледь с карнизов. Но холод, который пробирал меня до костей, шел не с улицы. Он исходил от людей, которых я последние три года называла семьей. — Ты оглохла? Я сказала — пошла вон! Этот крик Галины Петровны, казалось, расколол хрустальную люстру под потолком. Я стояла в коридоре, прижимая к себе сверток с шестимесячным Ванечкой. Рядом, вцепившись в мою юбку так, что побелели костяшки пальцев, жалась трехлетняя Маша...