В пятьдесят пять лет жизнь обычно течет по заведенному руслу, как старая, но надежная река. Мое «русло» состояло из тридцати соток земли в Подмосковье, старого дома с уютной террасой, на которой краска шелушилась, как кожа после загара, и пяти пушистых душ, которые искренне считали меня своей личной прислугой и теплым спальным местом одновременно. Маркиз, важный британец с глазами цвета густого гречишного меда и характером лорда в изгнании, как раз пытался с ювелирной точностью стащить кусочек пармезана с моего блюдца, когда зазвонил телефон...