— Деда, а куда делся тот мешок с сухарями и сушеной рыбой, что мы вчера на крыльце оставили? — звонкий голос Анюты нарушил утреннюю тишину просторной избы, пахнущей растопленной русской печью, сушеными травами и сосновой смолой. — Да неужто пропал? — кряхтя, отозвался Федор, неспешно слезая с теплой кирпичной лежанки и накидывая на широкие плечи старую, видавшую виды телогрейку. — Одни крошки на досках остались. И следы тут, большие такие, на собачьи похожи, только гораздо крупнее, пальцы шире расставлены...