— За нас, Вероника. За то, что мы всё-таки смогли. Бокал с сухим красным завис в воздухе ровно между нашими лицами. Вадим улыбался той самой мягкой, немного усталой улыбкой, от которой у меня семь лет назад подкашивались колени. На нем была свежая белая рубашка, пахло его любимым древесным парфюмом, а на столе между нами ровно догорала свеча в тяжелом стеклянном стакане. Я не шелохнулась. Моя ладонь застыла на тонкой ножке бокала, и стекло мгновенно нагрелось от пальцев. — Что ты сказал? — мой голос прозвучал тихо, почти сипло, утонув в гуле ресторанного джаза...