Василий Петрович позвонил в четверг. Я не взяла трубку. Телефон лежал на кухонном столе экраном вверх, и имя свёкра горело белыми буквами на чёрном фоне. Я смотрела на него, пока экран не погас. Потом вернулась к раковине. Тарелки в пене, кран шумит, за окном октябрь. Всё как обычно. Только в доме уже три недели было тихо так, что хотелось включить телевизор на полную громкость, лишь бы не слышать эту тишину. Мы с Гришей не разговаривали. Не ругались, не кричали, не хлопали дверьми. Просто перестали...