Я помню тот воскресный ужин так ясно, будто он случился только вчера. За столом, как обычно, царила внешне тёплая, но внутри давящая атмосфера. Свекровь, Нина Ивановна, громко и в деталях рассуждала о том, какой новый матрас стоит приобрести для спальни в её квартире. Квартиры, между прочим, которую снимала для них я. Свекор, Василий Степанович, с аппетитом закусывал водку курицей, мечтая о новой удочке, которую он надеялся получить от меня как можно быстрее. Они настолько увлечённо обсуждали собственные желания...

Скорую вызвала соседка — баба Люда с третьего этажа. Она несла мусор и почувствовала запах. Такой запах она знала. Муж у неё тоже пил, пока не схоронила. Дверь взломали. Андрей лежал на кухне, между холодильником и батареей, и почти не дышал. Говорят, если бы ещё час — не откачали бы. Он об этом не помнил. Помнил только белый потолок и чей-то голос где-то сбоку: — Давление восстанавливается. Слышишь меня? Как тебя зовут? Андрей открыл рот. Получилось что-то невнятное. — Ладно, молчи пока. Молчи...