— Нина, что там у вас происходит? Диана мне звонит вся в слезах! Ты зачем заставила восьмилетнего ребенка полоть грядки? Да еще и телефон забрала! По какому праву вообще? Немедленно верни и прекрати издеваться над моей дочерью! Я тебе ее что, в прислуги отдала? Мы так не договаривались! Татьяна кричала так, что Нина невольно отодвинула телефон от уха. Она как раз перебирала собранную смородину на веранде: часть ягод хотела заморозить, часть перетереть с сахаром. Диана сидела за столом напротив, ковыряла вилкой макароны и время от времени поглядывала на тетю...

Я долго не хотел об этом думать. А потом понял, что эти воспоминания так и будут сидеть внутри, как заноза, которая время от времени даёт о себе знать. Не для того, чтобы кого-то осудить. Просто чтобы назвать вещи своими именами. Я появился на свет в маленькой комнате общежития, где пахло старой краской и дешёвым стиральным порошком. Мама тогда училась в медицинском колледже, но, по её собственным словам, «учеба как-то не клеилась». Ей было девятнадцать. Совсем девчонка. О том, кто мой отец, я знаю только по рассказам бабушки...