Варя сказала это в понедельник утром, между овсяной кашей и левым ботинком. – Мама, бабушка говорит – ты уходишь, потому что не любишь. Я присела на корточки. Колготки в правой руке, ботинок в левой. Варе три с половиной...

Внук ни разу не трогал её руками. Три года, и ни разу. Ангелина Прокофьевна ставила телефон на банку с гречкой. Так экран выходил вровень с лицом, и не надо было задирать подбородок. Банка стояла на клеёнке в мелкую вишню, рядом лежала салфетка, сложенная вчетверо. Перед каждым звонком она мыла голову, надевала синие бусы, ещё те, из Дома культуры, проводила помадой по губам, стирала её салфеткой и проводила снова. Вызов с той стороны всегда шёл долго. – Мам, привет. Слышишь меня? – Жанна говорила и одновременно куда-то шла, кадр качался, мелькал угол шкафа и чья-то нога в тапке...