Тяжелые бархатные шторы в столовой были задернуты, словно хозяйка пыталась отгородиться не только от осеннего города, но и от самой жизни. Свет люстры дробился в хрустале, выхватывая из полумрака напряженные лица сидящих за столом. Звук вилки, царапнувшей по тарелке, прозвучал в этой густой тишине как скрежет металла по стеклу. Надежда Андреевна сидела с прямой спиной, положив руки на колени. Она смотрела, как её невестка, Полина, с хирургической брезгливостью расчленяет котлету. Это было не просто блюдо — это был результат трех часов, проведенных у плиты после тяжелой смены в кардиологии...