Марина вытерла руки и села напротив бумаг, разложенных Олегом веером, как карты. Он подвинул к ней синюю ручку колпачком вперёд. Так подвигают ручку, когда вопрос считают решённым. — Посмотри спокойно, без нервов, — сказал он. — Это не новый кредит. Это рефинансирование. Ставка ниже, платёж ниже, всем легче. — Я смотрю, — ответила Марина. Она читала медленно, как читают на работе: сначала шапку, потом сумму, потом мелкое. В графе «заёмщик» стояла её фамилия. В графе «обеспечение» — двухкомнатная квартира на Кедровой, четырнадцать...

Марина размешивала сахар в остывшем чае и смотрела, как за окном съёмной однушки на окраине снова моросит. Дочка спала на разложенном диване, ногами почти упираясь в стенку. В соседней комнате, которой в этой квартире не было, должен был бы стоять её письменный стол, шкаф с книжками, кровать с балдахином, о котором она мечтала. Но всё это стояло совсем в другом месте – в трёшке на Ленинском, которую Марина купила ещё до свадьбы, вложив деньги от продажи бабушкиной квартиры и десять лет собственных накоплений...