Каждое воскресенье я доставала её сахарницу. Белую, фарфоровую, с синей полоской по краю и сколом на крышке – маленьким, с ноготь мизинца, но я видела его каждый раз, будто впервые. Сахарница жила на второй полке, за кружками. Чужие руки не нашли бы. А мои находили девять лет подряд. Два куска рафинада Ларисе Самсоновне. Один – Денису. Себе – ничего. Четыреста с лишним чашек, если считать по воскресеньям. Я не считала специально. Само посчиталось – однажды ночью, когда лежала без сна и думала, сколько ещё таких воскресений впереди...

Я стояла в темноте у детской кроватки и слушала дыхание сына. Свистящее, с хрипами, оно то затихало, то вырывалось с кашлем. Градусник показывал тридцать восемь и пять. За окном сеялся мелкий ноябрьский...