— Я сказал, до понедельника постоит, дядь Илья, ничего с твоим коридором не случится, — бросил Роман, с глухим стуком роняя на линолеум пятидесятикилограммовый мешок. Пыль из клапана брызнула серым сухим облаком, осев на войлочных тапках хозяина квартиры. Илья Васильевич крепче вцепился левой рукой в металлический настенный поручень, чувствуя, как немеют пальцы от натуги. — Рома, ты в своем уме? — сипло, с трудом выталкивая непослушные после инсульта звуки, спросил Илья. — У меня здесь дорожка. Мне ходить предписано...