Волос был светлый, тонкий, с крошечной луковицей на конце. Лежал на подушке — между плюшевым зайцем и пледом, в полоске утреннего света. Евин. Трёхлетние волосы — тоньше нитки, легче пыли. Пётр Алексеевич стоял в дверях детской. Настя видела из коридора: свёкор наклонился, взял волос двумя пальцами — большим и указательным, осторожно, как берут осколок стекла. Достал из кармана пиджака конверт — белый, почтовый, без марки. Положил волос внутрь. Закрыл. Убрал обратно в карман. Постоял ещё три секунды...