Стеклянная вставка — та, что муж выбирал три недели, спорил с мастером о матовом напылении, — лежала на полу прихожей россыпью мелких осколков. Словно кто-то рассыпал соль. Крупный кусок застрял в пазу резинового уплотнителя и торчал, как ледяной зуб. Руки сами опустили пакеты. Там был тёплый хлеб, два лимона и кусок сыра в вощёной бумаге. Я стояла и смотрела, как по полу, обтекая осколки, растекается лужа. Не вода — что-то липкое, тёмное. Пахло вишнёвым компотом. Вчера закатала восемь банок, расставила их на нижней полке стеллажа в коридоре...