Советские мультфильмы воспитывали не только детей. Они формировали образ родителя — такой, каким его видели сценаристы, психологи-консультанты студий и сами режиссёры. И если присмотреться внимательно, окажется, что перед нами четыре совершенно разные модели. Причём одна из них — вообще без визуального образа. Но именно она оказалась самой влиятельной. Папа из «Простоквашино» — инженер, умный, добрый, явно любит сына. Но каждый раз, когда дядя Фёдор принимает очередное самостоятельное решение — уйти из дома, завести кота, купить корову — папа узнаёт об этом последним...

Руслан застегнул верхнюю пуговицу на рубашке сына и замер. Пальцы не слушались. Рубашку покупала Елена. Ещё в сентябре, когда хватало сил дойти до магазина, выбрать, примерить, посмеяться над тем, как Тимофей надувает щёки перед зеркалом в примерочной. С тех пор прошло четыре месяца. Рубашка ни разу не пригодилась, висела в шкафу с ценником. – Пап, она колется. – Потерпи. Скоро снимем. Тимофей задрал подбородок и ждал. Шесть лет, худенький, с острыми лопатками, проступающими сквозь тонкую ткань. У него были мамины глаза: серые, со светлыми крапинками у зрачка...